Про Чудесную Икону, Фёдора Стратилата 
и князя Василия по прозванию Квашня.

Сказка шестая.

             Много лет утекло с того дня, как крестили наших подружек. Стали они Настеньками. Потом – Анастасиями, потом замуж повыходили, потом уж у них дочки, да внучки пошли… Прибавилось в Костроме Настенек -  хорошее имя, по душе костромичам пришлось.

             Много чего случилось за эти годы. И хорошего, и плохого. Времена суровые были. Усобицами занялась русская земля. Воевали русские князья друг с другом, брат с братом, говорили при том друг другу: «Это моё, и это моё, и твоё – тоже моим будет».

             И на Кострому охотников много было. В лето 1213 года от рождества Христова Ростовский князь Константин пришёл в эти места взять Кострому под свою руку, да отказались горожане. Тогда велел князь Константин спалить город. И сожгли Кострому дотла.

             После пожара 1213 года перенесли город на левый берег Волги. Там, на высоком берегу, при впадении в Волгу реки Сулы поставили городской храм, а посвятили его святому мученику Фёдору Стратилату. Был Фёдор Стратилат воином,  вот и выбрали его покровителем Костромы, чтобы город от врагов хранил.

             Недалеко от храма стоял дом, в котором жила пра-пра-правнучка одной из наших Анастасий, тоже Настенька. Семья Настеньки большая была: дед с бабушкой, отец с матерью, старший брат с женой, да два брата холостых, да два брата малых, да сама Настенька, самая младшая.

             «Плохо быть самой младшей, а ещё хуже – девчонкой», - так думала Настенька, сидя на заборе ранним утром в начале последнего летнего месяца.

             «Братья играть не зовут, мала, говорят, да ещё девчонка. Мала!.. Девчонка!.. Понимали бы что! А то, что ей дед сабельку из дерева выстругал, и она этой сабелькой всю крапиву порубила  - это как? А то, что она и ножик метать умеет не хуже мальчишек, и стрелять из маленького лука может, это как? Драться на кулаках, правда, трудно – вон они лбы какие, зато Настенька на отцовой кобылке лучше всех мальчишек скачет, и через  забор соседский сколько раз перемахивала! А её в ночное  не отпускают! Несправедливо!» Сидит Настя, вспоминает обиды.

             Ну, вот вчера, за что ей попало, а? Она ведь что хотела? Научиться стрелой раскалённой в цель попадать. Отомстить ростовскому князю Константину надо? Надо. Он Кострому сжёг! Пробралась бы она, Настенька, в его стольный град Ростов, выпустила бы раскалённую стрелу в его терем, и сгорел бы княжеский терем вместе с князем! И на месте его терема лопух бы вырос, а про Настю  былины бы сказывали, да песни пели. Вот.

             Ну, взяла она стрелу, ну сунула в печку, на минуточку отвернулась, а дед хвать стрелу, а она горячая, он её бросил, да на ногу, так лапоть и прожёг. Зачем же сразу за косу-то? И лук отобрали. Ух, как зареветь захотелось! Не дождётесь! Закусила  губу - и дёру со двора. Это тоже проступок – нельзя девчонке со двора отлучаться - только обидно же!

             Шла Настя, шла по улице, да в собор-то и зашла. Там на стене воин святой, Фёдор Стратилат, написан. Плащ алый, доспех золотой, меч на поясе, а лицо доброе, и глаза ласковые, а вокруг головы – золотое сиянье. Вот ему Настенька и пожаловалась на обиды. Он её не ругал – он ведь воин, понимает, что такое доблесть и слава. И не говорит, что девчонкам о них мечтать не положено. Хорошо Насте стало, спокойно. Постояла, помолилась да домой пошла. Удивительно, не бранили Настю дома, что со двора убежала. А уж вечер, сели за стол, отужинали, тут и спать.

             Утром рано-рано средние братья рыбачить собрались. Настя с ними хотела, да один из них, сам-то чуть Насти старше, шёпотом ей обидно так: «Сиди уж, мстительница, вон, дедов лапоть штопай!» И ушли.  Вот теперь сидит Настя на заборе, думает невесёлую думу про то, что плохо быть маленькой, да ещё девчонкой.

             А на улице чудно так. Туманно. Тихо-тихо. И сквозь туман светится будто что. Для солнца рано ещё, а всё равно будто луч какой с неба светит. Вот ближе, ближе – и видит Настя: движется в этом свете сквозь туман человек, воин вроде. Доспех на нём золотой, на поясе – меч, за плечами – плащ алый, а лицо доброе, и вокруг головы – золотое сияние. В руках человек икону держит – на иконе богородица с младенцем Христом. И уж от иконы такой свет, такой свет! Будто звезда небесная в руках у человека! Приблизился человек к Насте, голову поворотил, на Настю взглянул, улыбнулся, а глаза у него знакомые, ласковые! Батюшки! Да это ж Фёдор Стратилат! Настя так и замерла.

             А воин всё шёл и шёл, пока наконец не растаял в тумане, только светлая точка, будто звезда, удалялась на закат солнца… 

Тут  и солнце поднялось. Луч его Насти коснулся, Настя будто оттаяла. Спрыгнула с забора, да бегом за звёздочкой, только опоздала! Туман рассеялся, и никакого алого плаща впереди, никакого сверканья. Опечалилась Настенька и побрела от дома в ту сторону, куда удалился воин с иконой. Шла-шла… До речки Запрудни дошла. Речка как речка: вода синяя, берег камышами порос. Тут услышала Настя топот лошадиный, она в камышах и спряталась.  Видит, к речке всадники подъехали.  Впереди всех – один, молодой, а уже дородный, важный. Конь под ним белый, седло узорчатое, плащ алый, прямо  как у Стратилата,  шапка княжеская. Да это ж и есть князь Василий Ярославич, видать, с приближёнными  на охоту выехал! Теперь коней поят. Князь и сам умыться да напиться решил. К воде наклонился и замер, будто водяного увидал. И собаки на берегу лай подняли. А по озеру сиянье разлилось, да не от солнца, солнце-то в зените, а свет-то с запада!  Поднял князь голову, а на дереве, что над рекой склонилось, икона чудесная стоит.  Свет-то от неё чудесный льётся. Настенька аж зажмурилась. А когда глаза открыла, видит: перекрестился князь, хочет на покровенные руки икону взять, а она – никак! Только выше поднялась по дереву.  Заплакал князь, молодой ведь ещё, как тятя говорит, ещё раз попробовал – никак! И третий раз – никак! Так в слезах князь и повернул к охотникам, да тут на Настю и наткнулся. Нахмурился князь – кому ж приятно, когда за ним подглядывают, да ещё слёзы мальчишеские видит.

             Ты чья? Чего ты тут высматриваешь?

-   Громовых я, тех, что овец держат. Это там, на Суле, у храма Фёдора Стратилата. А тут я потому, что в предутренний час видела, как сам Фёдор Стратилат по городу шёл, икону с Пречистой Богородицей на руках нёс, от нас в эту сторону шёл. Ну, я за ним и побежала. Только не догнала.

Верно говоришь?

             Настя перекрестилась. Юный князь задумался. Глянул на икону, лившую тихий свет на воду, на Настю, и, видно, что-то решил. Сел на лошадь, а Настю велел дружиннику своему впереди себя посадить. Так все в город и въехали. Впереди князь, за ним дружинник с Настей, а за ними уж и остальные охотники.

             Таким порядком и в городской храм приехали. Спешился князь, Настя сама спрыгнула. Вышел к ним протопоп. Князь ему и начал сказывать, как на охоту поехал, как на Запрудне коней решил поить, как икону увидел, как не далась в руки икона, как Настя в камышах объявилась, да рассказала о своём утреннем видении Фёдра Стратилата, с иконой по городу шедшего.

И порешили они со крестами и освященным собором немедленно идти на то место, где явилась князю Богородичная икона. Народу много собралось. Тут и Настина семья. Хотели её сначала дома запереть, да как узнали, кто первым Фёдора Стратилата с иконой увидел – простили и с собой взяли – крестным ходом на Запрудню идти.

             Вот пришли все, а икона стоит на дереве, осиянная вся… Народ примолк. Стоят, чуду дивятся. Потом протопоп молитвы читать начал. И все долго-долго молились. Затем протянул протопоп руки к иконе, а она сама к нему на руки и опустилась. И пошли горожане тем же крестным ходом назад. Шли в благоговейном молчании, и невозбранно, с великой честью внесли в город, и поставили в соборной церкви святого великомученника Фёдора Стратилата. И с тех пор икона эта чудотворная стала называться Фёдоровской.

             На месте же том, где была обретена икона Богородицы, повелел князь Василий  построить церковь во имя Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Нерукотворного  Образа Его.

 

 

Урок добрым молодцам.

             В  начале  XIII века Кострома была небольшим городом, расположенным почти на краю Ростово-Суздальской Руси. Первое письменно упоминание о Костроме связано с трагическими событиями. Воскресенская летопись под 1213 годом сообщает, что ростовский князь Константин, боровшийся за великокняжеский престол, «послал полк свой» на Кострому, выжег её, а жителей увёл в плен, поскольку город «тянул» к волости князя  Юрия Владимирского.

             К началу 1240-х годов Кострома полностью оправилась от недавних разорений. Это сразу отразилось на её положении: когда в1241 у великого князя Ярослава родился девятый, «мизинный», сын Василий, ему была дана в удел именно Кострома.

             Великий князь Ярослав деятельно принялся за устройство города для сына: выстроил на холме над Сулой (пересечение нынешних улиц Островского и Пятницкой) кремль, заложил соборную церковь Фёдора Стратилата.

             В конце 1250-х годов князь Василий переехал в Кострому. Он зарекомендовал себя не только не по возрасту солидным человеком (за дородность он получил прозвище «Квашня»), не только удалым воином и охотником, но и мудрым и удачливым политиком. А вскоре после этого была Кострома обрела главную святыню – Фёдоровскую икону Божьей Матери.

Так Кострома превратилась в центр удельного княжества, хотя и небольшого, однако значимого в общерусских делах.

 

Фёдор Стратилат.

             Фёдор Стратилат был фракийским военачальником. В некоторых преданиях его считают отцом Георгия Победоносца. Это похоже на правду, поскольку жили они в одно время. Фёдор был также предан в Гераклее мучительной смерти за проповедывание христианского учения. Память его чтили. День Фёдора Стратилата отмечают 21 июня.

 

 

 

 

 

 

 

 

Яндекс.Метрика