Как монастырь на стрелке строили

В некотором царстве, в татарском государстве, в орде, знать, жил-был один знатный человек, мурза по-тамошнему. Был этот мурза умён, да коварен, храбр, да жесток. И звали его Чет. Ни во что не верил Чет, даже своим богам молиться не хотел. Верил только в силу, коварство да злато-серебро.

           Богат был Чет. Снаряжал весной боевые ладьи и отправлялся вверх по Волге обирать честных христиан. Вот так добрался мурза до Костромы. Хороший город на крутом берегу Волги. Церквей христианских много, в воду речную церкви глядятся, кресты в воде отражаются.

           Посмотрел на церкви мурза, и такая злоба его взяла, что  в глазах у него потемнело, душно стало мурзе.

            Сошёл мурза с боевой ладьи, и прямо к храму направился. Хорошо стоит храм, высоко, весело. Вошёл мурза в храм, шапки не снял. Топает сапожищами, а со стены на него воин глядит. Волосы русые, борода окладистая, плащ алый, доспех золотой, меч на поясе. Вытаращился мурза на воина, на лицо его спокойное, рассвирепел ещё более и плюнул прямо на плащ.

            И вдруг нахмурился воин, да прямо мурзе в глаза и глянул. Страшно стало мурзе, может первый раз в жизни. Попятился мурза, как кипятком ошпаренный, из храма выскочил. Бежать совестно, а так и тянет прочь. Не выдержал, побежал, не стыдясь приближённых. Бежал, бежал, добежал до  берега, аккурат до того места, где Волга с Костромкой сливаются.  Добежал и упал. Упал и не дышит.

           Долго ли коротко мурза в забытьи лежал, не ведомо, только уж день к вечеру склонился. Очнулся вроде мурза, только ни языком, ни рукой, ни ногой не владеет. Только глазами вращает. И видит: к нему старичок приближается. Вот подошёл старичок к мурзе, наклонился над ним и говорит: «Что, Чётушко, худо тебе? А ты бы над чужими святынями не глумился, в храме шапочку-то снимал, да на стены-то бы не плевал». У мурзы от ужаса глаза совсем на лоб вылезли, а старичок продолжает: «Это тебе наказание, а хочешь исцелиться-то?»  Мурза глазами завращал, замычал, мол, хочу, ещё как! Тут старичок достал из котомки склянку, а в склянке водица. И говорит старичок: «Вот окроплю я тебя святой водой, встанешь ты, пойдёшь на самый берег, увидишь там девчонку с лодчонкой. Попроси её смиренно перевезти тебя на стрелку, а там ложись на землю и спи. Сон тебе приснится, да не простой, ежели ты его разгадаешь, исцелишься».

           И окропил старичок мурзу святой водой, а как наклонился над мурзой старичок, увидел мурза, что под лохмотьями-то доспех золотой вроде, да меч на поясе, смигнул мурза, а старичка-то и нет! Почувствовал мурза, что встать может. Встал, поплёлся на берег, видит, действительно, девчонка в лодчонке. На девчонке рубашонка, ворот распахнут, а на шее-то крестик да ладанка на цепочке. Сидит девчонка, на мурзу смотрит.

Взмолился мурза:

- Перевези меня на тот берег! Золота, серебра дам сколько хочешь!

- Да с тебя и деньги-то брать грех, еле на ногах стоишь. Садись в лодку!

Сел мурза в лодку, оттолкнулась девчонка веслом от берега, поплыли. Сильная девчонка, гребёт споро.

              Вот приплыли.  Вышел мурза из лодки. Лёг под куст, да и заснул. А во сне видит мурза себя дитём малым. И будто он в Новеграде. И будто стоит он возле церкви святого Ипатия. И так любопытно ему, так хочется в церковь войти! Взял, да и вошёл! И видит мурза – свечечки лежат перед ним. Взял мурза свечечку, а свечечка–то и затеплилась живым огоньком. Смотрит мурза – перед ним икона, а на иконе сам святой Ипатий, отчего-то сразу мурза это понял. Взял мурза, да и поставил свечечку к святой иконе. И так хорошо ему стало! Все тревоги, все страхи, вся суета ушла. И боль ушла. Проснулся Чет и видит: около него на траве огонёчек – свечечка стоит и тихо так горит.

            И понял Чет, что должен он  креститься и в этом месте святой монастырь основать, и все свои богатства сюда принести.

            Глядит, а к нему из тумана девчонка давешня на лодчонке выплывает.  Бережно взял мурза свечечку, пошёл к девчонке, поклонился ей, сел в лодку. Девчонка гребет, взглядывает на него, усмехается. А у Чета глаза радостные, на лицо румянец вернулся. И спросил он у девчонки, где ему со святым отцом поговорить, где ему крещение принять? Ответила ему девчонка:

           - А где ты в храм входил, где на святого воина плевал, туда и иди.

Мурза подивился, а потом тихо так спрашивает:

            - А  воина-то на стене как зовут?

           - Федор Стратилат.

            - А тебя как?

           - Настенька.

            - А что это у тебя, Настенька, на шее?

            - Крестик крестильный, да ладанка с родной землёй. И то, и другое одинаково свято, одинаково дорого.          

          Высадила Настенька мурзу на берег, да и была такова.

           И крестился мурза. Не Чётом стали звать его, Захарией. И заложил он на том месте, где свечечка горела, монастырь, а в память сновидения своего   назвал его в честь Ипатия, святого мученика. И стал с той поры на стрелке  Ипатьевский монастырь.

Урок добрым молодцам.

Ипатьевский монастырь был основан новгородцами, проникавшими на Верхнюю Волгу по реке Костроме, и посвящён святому покровителю новгородских посадников – священномученику Ипатию, епископу Гангрскому. Основан монастырь, скорее всего, ранее конца XIII века, возможно, ещё до монголо-татарского нашествия. Позднее в его стенах был погребён мурза Чет (Захария), видимо, являвшийся очень крупным жертвователем и покровителем монастыря, отчего в конце XIV – начале XV веков  возникла легенда о том, что именно он является основателем обители.